В одесской политике усы — это не растительность. Это должность.
Усы бывают прокурорские, хозяйственные, депутатские, исторические, предвыборные. Бывают усы, которые видели больше бюджетных комиссий, чем некоторые депутаты сессий. Бывают усы как символ: человек еще молчит, а усы уже намекают, что вопрос решаемый.
И вот Виталий Барвиненко «сбрил усы».Одесса вздрогнула не вся, но те, кто понимают, — прислушались. Потому что когда политик меняет лицо, это редко про бритву. Это чаще про новый этап. Старые усы были при Труханове. Новое лицо — уже после Труханова.В интервью «Думской» Барвиненко выступил так, будто пришел не отвечать на вопросы, а сдавать городскую администрацию по акту приёма-передачи. Сказал: в Одессе хаос. Депутаты, мол, город сдали. Горсовет потерял субъектность. Кредитные качели. Надувание щёк. Выборы без ботов. Красиво. Особенно когда это говорит человек, который много лет был не просто рядом с системой, а внутри неё. Не проходил мимо. Не ждал маршрутку возле мэрии. Не случайно зашел погреться. Барвиненко был советником Труханова.
А советник — это такая должность, где человек вроде бы ничего не подписывает, но потом все почему-то вспоминают: «А кто ему советовал?». И вот теперь у нас политическая комедия с элементами бритья. Труханов долго шел к своему финалу. Уверенно, размеренно, по-одесски. С видом человека, который считает, что если проблему не решать, она сама привыкнет. Но рядом были советники. Умные люди. Опытные. Трёхсозывные. Знающие, где кнопка, где фракция, где договориться, где промолчать. И досоветовались. Геннадий Леонидович потерял кресло так, что даже одесская политическая мебель удивилась. А теперь его бывший советник выходит к публике и говорит: городом управляет хаос.
Виталик, а кто ему маршрут строил?Это как если бы штурман после посадки корабля на мель дал интервью: «Я давно говорил, что море какое-то неправильное».Самые острые вопросы в этом интервью — не те, которые были заданы. Самые острые — те, которые висят между строк.
Первый: почему человек, который был частью трухановской системы, теперь говорит о ней так, будто только что приехал из Вены и случайно увидел Одессу?
Второй: почему «хаос» обнаружился именно тогда, когда старый центр силы обнулился, а новый еще не выстроился?
Третий: когда Барвиненко говорит о выборах без ботов, он переживает за демократию или просто считает, что без ботов некоторые слишком быстро станут обычными людьми?И главный вопрос: зачем «сбрил усы»?
Был серый кардинал — стал светлый кандидат.Потому что Барвиненко, конечно, не просто комментирует ситуацию. Он примеряет мэрское кресло. Пока аккуратно. Так, присел на краешек: «А что, если город надо спасать? А что, если я не хотел, но Одесса попросила?» Одесса вообще удобный город. На неё всегда можно сослаться. «Одесса попросила».«Люди подходят». «Город устал». «Надо брать ответственность».
Обычно после этой фразы человек уже мысленно печатает билборды. Но есть нюанс.Чтобы идти в мэры, мало «сбрить усы». Надо ещё сбрить биографию. А с этим сложнее. Биография у Барвиненко не щетина. Она не уходит за пять минут. Там слои. Там партии. Там Труханов. Там советы. Там аппаратная близость.Теперь Барвиненко — не человек системы, а её критик. Не советник Труханова, а диагност последствий. Не участник эпохи, а врач у постели больного города. Правда, доктор почему-то очень похож на человека, который раньше выписывал пациенту таблетки.И всё равно надо признать: интервью получилось полезное. Не потому, что мы внезапно узнали, что в Одессе хаос. А потому, что Барвиненко фактически объявил: старая схема закончилась, начинается кастинг на новую.
Виталик уже размялся. «Усы сбрил». Труханова пережил. Хаос назвал хаосом.
Кресло увидел. Осталось только убедить одесситов, что человек, который помогал вести старый корабль, теперь вдруг стал маяком. А это, как говорят в Одессе, уже не бритьё. Это эпиляция политической памяти.
