В Мечникова объяснили: не закрываем, а реорганизуем. Это, конечно, большая разница. Закрытие — это когда было и нет.
Реорганизация — это когда было, нет, но по документам где-то продолжается.
Журналистика не исчезла. Она просто теперь будет жить с международными отношениями, медиа и общественно-политическими науками. История тоже не пропала. История у нас вообще не пропадает. Она просто переехала к филологам. Потому что если историю уже некому изучать, ее хотя бы можно красиво сформулировать.
И вот тут очень хочется некоторым найти второе дно. Политику. Заговор. Чью-то длинную руку. Кого-то сняли, кого-то подвинули, кому-то отдали кафедру, кого-то наказали за прошлое, будущее и гуманитарное образование. Но, боюсь, все проще. И от этого грустнее.
Университет Мечникова не уничтожают политически. Он просто выглядит уставшим. Большой старый одесский университет, который много лет жил на имени, на памяти, на табличке, на «вы понимаете, это же Мечникова». А время прошло. Абитуриент изменился. Родители изменились. Рынок изменился. Журналистика изменилась. История изменилась. Даже философия изменилась, хотя делала вид, что ей все равно. А ректорат, похоже, нет.
Сегодня, чтобы к тебе шли молодые, мало быть учреждением с биографией. Надо быть живым. Надо говорить с ними их языком. Не заигрывать, не танцевать в TikTok на заседании ученого совета, хотя это было бы уже смелее. Надо понимать, чем живет современный студент, где он видит профессию, зачем ему диплом, кто его будет учить и куда он после этого выйдет.
Потому что молодой человек сегодня выбирает не портреты на стенах. Он выбирает будущее. А если ему показывают прошлое, да еще и с печатью канцелярии, он вежливо уходит. И потом мы удивляемся: 62 историка, 24 философа, 38 культурологов. Это уже не факультет. Это почти клуб по интересам, где все друг друга знают, включая тех, кто не пришел.
Можно, конечно, сказать: демография, война, выезд молодежи, кризис гуманитарных специальностей. Все правда. Но правда не отменяет главного: сильные университеты в кризис собираются, обновляются, ищут лицо, интонацию, энергию. Слабые — объединяют таблички.
В Мечникова сейчас не скандал.
В Мечникова диагноз.
И очень хочется, чтобы университет, названный именем великого ученого, наконец вспомнил: жизнь — это не только сохранение структуры. Жизнь — это развитие.
Потому что если все время жить прошлым, однажды прошлое останется единственным факультетом.
