Раньше первого апреля ждали.
Готовились. Придумывали. Одесса — она же вся из этого состояла. Из розыгрышей, из интонации, из паузы перед финальным словом. Шли по Дерибасовской и уже само движение было с подтекстом. Каждый второй — сатирик. Каждый первый — жертва.
А сейчас.
Сейчас первое апреля наступает тихо. Как незваный гость, который сам понимает, что пришёл не вовремя, но деваться некуда, календарь обязывает.
Кто розыгрыши придумывает? Кому?
Сосед уехал в Польшу. Другой сосед — в Германию. Третий… третий где-то на фронте. Смешить некого. Да и не смешно.
Одесса стоит. Это правда. Но одесситов в ней — как анекдотов в газете «Правда». Формально есть, но как-то без запаха.
Город остался. Витрины кое-где светятся. Море никуда не делось — оно вообще ни при чём, ему всё равно, оно своё делает. Но то особое население — то, что умело жить с юмором как с профессией, оно рассеялось. По Европам, по Израилям, по Торонтам. Звонят оттуда, спрашивают: «Ну как там?» Отвечаешь: «Нормально». Оба понимаем, что ненормально. Но традиция — не плакать в трубку.
Вот это и осталось от одесского юмора. Не плакать в трубку.
Война — она ведь не только разрушает дома. Она разрушает жанр. Анекдот не живёт рядом с сиреной. Ирония плохо уживается с тревогой. Сатира требует дистанции, а какая дистанция, когда всё вплотную?
Жванецкий говорил про нашу жизнь так, что было и смешно, и стыдно, и узнаваемо. Сейчас узнаваемо — но уже не смешно. И стыдно уже не нам.
Первое апреля.
День, когда врать разрешено официально. Но все уже устали от вранья и без праздника. День, когда положено смеяться. Но смех — он ведь живёт там, где есть немножко безопасности. Хоть чуть-чуть. Хоть на один день.
Безопасности нет.
Значит, праздник условный. Как перемирие, о котором договорились, но никто не соблюдает.
И всё-таки.
Всё-таки один одессит на Молдаванке сегодня встанет, посмотрит в окно, увидит весеннее небо и скажет что-нибудь такое. Тихо. Себе. Смешное и горькое одновременно.
Потому что это уже не праздник. Это — диагноз.
С первым апреля, дорогие. Будьте живы.
Это главная шутка, которую мы сегодня можем себе позволить.
