В Одессе 8 июля сессия горсовета.
Это когда город собирается поговорить о вечном: языке, земле, деньгах и о том, кто теперь здесь главный.
Сначала, конечно, культура. Топонимика. Переименования. Мораторий на русскоязычный культурный продукт. Вопрос острый, нервный, символический. Для одних это очищение пространства. Для других — очередная попытка объяснить Одессу через постановление. Одесса вообще плохо помещается в постановления. Она туда входит боком, спорит с секретарём, просит открыть форточку и сразу спрашивает: «А земля где?»
А земля — дальше. Там уже начинается настоящая музыка городского самоуправления. Не та, которую можно запретить, а та, которую все давно слышат. Земельные участки, аренда, собственность, изменение целевого назначения, инвентаризация, продажа, отказ, разрешение, продление. Улица одна, площадь маленькая, фамилий много, решений ещё больше. И всё это теперь не просто горсовет решил. Почти через строчку: внести на рассмотрение городской военной администрации.
То есть город как бы самоуправляется. Но с согласованием. Как взрослый человек, который живёт отдельно, но мама всё равно держит запасной ключ.
Есть и кредиты. Для «Городских дорог», «Горзелентреста», наружного освещения, жилкомсервисов. Одесса, видимо, решила: если денег нет, надо взять. А если взяли, значит, когда-то будет что отдавать. Главное — не уточнять, кому именно будет хорошо сейчас и кому именно потом платить.
Коммунальная собственность тоже в повестке. Много коммунальной собственности. Настолько много, что хочется обнять город и спросить: «Ты точно всё помнишь, что у тебя было?» Нежилые помещения. Подвалы. Первые этажи. Водно-спортивная станция. Здания. Адреса. Приватизация. В Одессе коммунальное имущество — это как старый знакомый на Дерибасовской: вроде только что стоял рядом, отвернулся — уже в частной беседе.
Отдельно — муниципальная безопасность в новой редакции. После всех историй с муниципальными структурами это звучит почти философски. В Одессе безопасность всегда новая редакция. Старая редакция обычно уже где-то в архиве, в суде или в воспоминаниях.
Есть парковочный сбор. Есть туристический сбор. Лето, сезон, город должен зарабатывать. Турист ещё не успел разложить полотенце, а ему уже мысленно выставили квитанцию.
Есть медицина. Реорганизации, комиссии, наблюдательные советы. Есть школы. План сети. Всё называется правильно, аккуратно, по-государственному. Но одесситы давно знают: когда чиновник говорит «оптимизация», надо сразу считать кабинеты, койки и людей.
На фоне всего этого город живёт в странной конструкции. Труханов уже не у руля, но его тень ещё ходит по коридорам. Коваль исполняет. Лысак управляет. Депутаты голосуют. МВА согласовывает. Чиновники объясняют. Одесситы смотрят.
И главный вопрос сессии даже не в моратории, не в земле и не в кредитах.
Главный вопрос: городом управляют — или его постепенно раскладывают по папкам?
Потому что Одесса — не только улицы, здания, подвалы, участки и парковки. Одесса — это люди. А люди хотят простого: чтобы город не продавали тихо, не брали кредиты красиво, не переименовывали нервно, не управляли кулуарно и не объясняли потом, что всё было «в рамках процедуры».
Процедура — вещь хорошая. Но хватит ли на нее голосов депутатов или опять одеяло будет рвать каждый на себя.
Хочется, чтобы депутаты помнили: город — важнее. Но это вряд ли.
