Геннадий Труханов дал очередное интервью.
И если коротко, то Геннадий Леонидович полон огня.
Политически — без гражданства.
Юридически — в борьбе.
Психологически — мэр.
Внутренне — вообще на приёме граждан.
Слушаешь его и понимаешь: человек не ушёл. Его вынесли из кабинета, а он всё равно стоит в дверях и говорит:
Вы тут без меня город не роняйте, я сейчас вернусь.
Интервью начинается, как хорошая одесская пьеса, с паспорта. Потому что в Одессе всё начинается с паспорта, заканчивается справкой, а между ними обычно сидит человек и говорит, что он здесь вообще случайно. Труханов снова категорически отрицает российское гражданство. И тут появляется Христо Грозев. Как в хорошем детективе: когда уже никто ничего не понимает, выходит человек с ноутбуком и говорит: «Паспорт, похоже, фальшивый». Но фокус в том, что история на этом не заканчивается. Потому что The Insider тогда же писал: нынешний паспорт — да, фальшивка. Но раньше, по их данным, были другие документы. Даже два. Один — 2003 года, второй — 2011-го.
Дальше начинается главное. Геннадий Леонидович объясняет, за что его сняли.
Не за паспорт. Не за систему. Не за усталость города. Не за то, что Одесса за эти годы успела увидеть всё: от плитки до схемы, от реконструкции до «реконструкции», от пляжа до апартаментов. Нет. Его, оказывается, сняли за принципиальность. Потому что влиятельным людям было легче убрать мэра, чем с ним договориться. Слушайте, это сильная заявка. Особенно от человека, который 12 лет руководил Одессой — городом, где договориться можно даже с погодой. Где море шумит не просто так, а потому что тоже участвует в процессе. Где любой конфликт начинается со слов «давайте по-человечески», а заканчивается новым забором у побережья. И вот Труханов говорит: я не отдавал ни одного клочка земли у моря.
Тут, конечно, одесситы немного присели.
Кто на стул. Кто на лавочку. Кто на тот самый «клочок», который ещё не успели огородить.
Потому что если при Труханове побережье не отдавали, то, видимо, оно само уходило. Медленно. Ночью. По документам. С разрешениями прошлых лет. С реконструкцией спортивного центра в апартаменты. С видом на море, который сначала был общим, а потом стал «видом из окна». Особенно хорошо побережье спасали на Ланжероне. Там оно до сих пор спасается. Высоткой. Но Геннадий Леонидович объясняет: разрешения были получены раньше. Люди реализуют свои права. Остановить невозможно.
Дальше — Кипер.
Судя по интервью, отношения у них не сложились сразу. Труханов говорит, что у главы ОВА будто бы была задача отстранить мэра. Что предложения звучали странные. Что приходилось говорить «нет». Что он не понимал компетентности некоторых решений.
И тут снова прекрасная картина.
Воюющая страна. Прифронтовой регион.
А наверху, как всегда, не штаб. А коммунальная кухня. Один говорит: «Ты некомпетентен». Второй, видимо, думает: «Ты засиделся». Город стоит между ними и спрашивает: «А можно кто-то просто займётся делом?»
Главная мысль интервью понятна. Труханов будет защищаться не как человек системы, а как её жертва. Не как мэр эпохи компромиссов, а как последний принципиальный одессит.
Это новая легенда Геннадия Леонидовича:
«Я не сдаюсь, потому что меня сняли за честность». И знаете, в этом есть даже что-то трогательное.
Одесский политик, прошедший огонь, воду, выборы, коалиции, уголовные дела, застройщиков, губернаторов, активистов, рейтинги, скандалы и бесконечные аппаратные войны, вдруг выходит к публике и говорит:
— Я был слишком принципиальный.
Гена, ну почему не сдаёшься?
Может, потому что Геннадий Леонидович до конца не верит в простую государственную мудрость:
с системой можно торговаться,
можно спорить,
можно тянуть время,
можно давать интервью,
можно вспоминать Дюка, Пушкина и городскую ДНК.
Но у государства всегда на один патрон больше.
