В Одессе снова большое аппаратное искусство.
Не путать с управлением городом. Управление — это когда дороги, укрытия, транспорт, медицина, свет, вода и понятная ответственность. А аппаратное искусство — это когда человек ещё не успел зайти в кабинет, а его уже обошли через соседний.
После ухода Талалаева в мэрии стало как в хорошей одесской квартире после ремонта: все знают, что стену снесли, но никто не понимает, кто теперь несущая конструкция.
Крыленко, говорят, тоже решил не портить себе здоровье городским самоуправлением и ушёл на больничный. Правильно. В Одессе сейчас самый надёжный политический статус — временно отсутствующий. Он хотя бы не подписывает лишнего.
Поповская, по слухам, ищет опору у Авдеева. При этом, как говорят в кулуарах, не забывает выполнять запросы старой трухановской команды. Это в Одессе называется не конфликт интересов, а гибкость позвоночника. Главное вовремя повернуться к нужному кабинету правильной стороной.
Но главный персонаж недели — Александр Филатов.
Говорят, съездил в Киев. Вернулся не просто с билетом, а с ощущением мандата. Там, по словам собеседников, ему дали понять: работай, усиливайся, двигайся. И Филатов двинулся.
Теперь в мэрии всё чаще складывается впечатление, что вопросы идут не туда, где висит табличка, а туда, где сидит человек с настоящим телефоном. Табличка у Коваля. Телефон, похоже, всё чаще у Филатова.
Коваль пока ещё может. Формально. Подписать, принять, сказать, согласовать, посмотреть строго. Но в одесской политике есть важная разница между «может» и «решает». Коваль может. Филатов хочет. А город смотрит и пытается понять: это уже новая система или просто старый бардак с новой рассадкой.
Авдеев, конечно, тоже никуда не делся. Он в этой конструкции как мебель советских времён: вроде неказистая, вроде мешает, но попробуй вынеси — окажется, что на ней держится половина комнаты.
Противостояние Филатова и Авдеева продолжается. Только теперь Филатов выглядит бодрее, увереннее и, что особенно опасно, поверил в собственный вес. А в Одессе человек, который поверил в собственный вес, обычно сначала начинает двигать других, а потом удивляется, почему его самого подняли краном.
Главный вопрос — как на это посмотрит Лысак.
Потому что военная администрация — это не одесский клуб по интересам. Там аппаратные игры возможны ровно до того момента, пока они не начинают мешать вертикали. А если Филатов решит, что Киевский сигнал выше местных правил, может выясниться, что сигнал был зелёный, но дорога всё равно с шлагбаумом.
Тем более в политических кругах уже вспоминают истории, где даже по согласованным решениям якобы пытались получить отдельную пользу. А это в нынешней системе рискованно. Сейчас можно быть полезным, можно быть сильным, можно быть нужным. Но нельзя выглядеть человеком, который решил приватизировать поток.
Отдельная песня — «Європейська солідарність» под кураторством Гончаренко.
Там, говорят, всё чаще обсуждают возвращение Труханова через суд и будущие договорённости с «Доверяй делам». Одесская политика вообще любит такие сюжеты: вчера все боролись за принципы, сегодня ищут общую дверь, завтра объяснят, что так и было задумано ради города.
И вот получается интересная картина.
Труханов хочет вернуться.
Филатов хочет подняться.
Авдеев тоже хочет в мэры.
Поповская хочет сохраниться.
Коваль пока может остаться.
А Лысак, скорее всего, хочет, чтобы все наконец поняли: в городе война, а не кастинг на роль главного в аппаратной комедии.
Но Одесса есть Одесса.
Здесь даже вертикаль власти быстро превращается в лестницу в старом доме: скрипит, шатается, все по ней ходят, но каждый уверен, что именно он знает, где не провалиться.
Так что следим внимательно.
А в Одессе между «хочет» и «может» обычно помещается целая политическая эпоха, два больничных, три кулуарных союза и один внезапный звонок сверху.
